Ума сидела и смотрела на свой список, в котором незачеркнутым остался только один пункт и да и тот последний. Миссия, изначально казавшаяся невыполнимой, оказалась очень даже выполнимой и от этого становилось грустно. Смысл жизни исчезал катастрофически быстро. Но делать было нечего и Ума продолжала заниматься тем, чем умела.
Пришлось потрясти одного сутенера, который в общем являлся владельцем публичного дома и по совместительству – другом Билла. Тот был в шоке от такого, так как обычно не женщины трясли его, а он женщин. Зато блондинка смогла выяснить ореол обитания интересующего ее субъекта.
И вот он дом. Перед тем как войти, Ума долго решала, что лучше: меч или пистолет. Остановилась на втором: на расстоянии как ни как безопаснее. Она тихо кралась по дому, активно крутя головой. Он был во внутреннем дворике. Точнее – они.
- А! Бах-бах! Лежать, бояться! – Из укрытия выскочила девочка лет четырех.
Следом появился Билл.
- Да, моя маленькая, вот мы и подловили нашу мамочку.
Ума стояла, открывая и закрывая рот. Она усиленно пыталась понять в кого
это дочка такая пухленькая и темноволосая. А ее ли это дочка вообще?
- Эй, тебя подстрелили! Падай! – Сказал ей Билл.
- Ах, да! – Сообразила блондинка, давая своим ногам подкоситься, так как они давно уже порывались это сделать. – Плохая девочка. – Сказала она, делая театральный разворот.
- Мама! Мама! – Девочка подбежала к ней. – Все говорят, что я хорошая!
- Это все потому что родители тебя ругают. – Сказала Ума, открыв один глаз. – Воспитание – это тебе не хухры-мухры!
- Слушай, - сказал Билл. – Ты четыре года лежала в коме, а теперь пришла читать ребенку нотации? Лучше бы сказку ей прочла. Кстати, маленьким пора баиньки.
- Но я не хочу! – Захныкала девочка.
- Не знаю такого слова. Посмотришь кино и уснешь. Мама побудет с тобой.
- Мама, ты посмотришь со мной кино? – Радостно завопил ребенок.
- Конечно, дорогая.
- Про чингачгуков!
- Нет, это очень жестокое кино. Перед сном не стоит. – Сказал Билл.
- А я хочу! – Затопала ногами девочка.
- Ну хорошо, хорошо. Пусть смотрит про чингачгуков. – Сказала Ума.
Когда ребенок наконец заснул под вопли индейцев, выстрели и стоны
умирающих, Ума поправила ей одеяло и спустилась вниз.
- Кажется, у нас осталось незаконченное дело. – Сказал Билл, сидя с бокалом в руке около барной стойки.
- Ну да. Есть немного. – Ума села на диван так, чтобы между ними был журнальный столик. Вроде как тогда внезапно не нападет.
Но Билл был не прост! Этот хитрец, схватив пистолет, всадил в колено
матери своего ребенка (во завернула) дротик.
- Черт! – Зашипела та. – Я тебе что – мишень для дартса?
- Не вынимай. – Билл помахал в воздухе другим пистолетом, уже с патронами.
- Что это? Ума с трудом удерживалась.
- Сыворотка правды.
- Да я тебе и так всю правду про тебя скажу! Без всякой там сыворотки!
- И все-таки…
- Сколько?
- Две минуты.
- Еще долго?
- Минута.
- А сейчас?
- Тридцать секунд… и… десять, девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, вынимай.
Ума выдернула дротик из ноги.
- Ну! Спрашивай.
- Почему ты сбежала?
- Можно я помолчу?
- Нет.
- Ладно-ладно. – Блондинка примирительно помахала руками перед собой. – Когда я узнала, что беременна, я решила, что не хочу своему ребенку такой жизни как у нас. Я хотела найти ему нормального отца с нормальным домом и профессией.
- А я, значит, ненормальный отец? – Сощурился Билл.
- Ну-у… - замялась Ума. – Есть в тебе что-то… ненормальное.
- Ладно. Оставим. У нас еще незаконченное дело.
- Повторяешься. – Ума направила на него указательный палец и подмигнула.
- Подловила. – Билл сделал то же самое.
И тут же они оба разлетелись в разные стороны, выхватив мечи и приняв
боевые позы.
В общем, тут Билл поражает нас во второй раз, так как позволяет себе поднять руку на женщину. Тем более, что в этой руке зажато колюще-режущее оружие, что совсем не хорошо, не по мужски и уголовно наказуемо.
Но все равно, победа оказалась за слабой половиной человечества. Ума, атаковав и приблизившись на расстояние вытянутой руки, ткнула на его теле пять точек в порядке, напоминающем схему рисования пятиугольной звезды. Билл Некоторое время глупо смотрел на свое тело, а потом спросил:
- Так он тебя обучил этому удару?
- Ага. – Шмыгнула носом Ума.
- А что же ты мне не говорила?
- В каждой женщине должна быть какая-то тайна.
- Ну да, конечно! Значит пять.
Он тяжело поднялся из кресла, в которое его загнала Ума, и, неторопясь,
сделал пять шагов, после чего бездыханным упал на пол.
Ума же, подняв ребенка, вызвала такси и посреди ночи покинула сей дом, скрывшись в неизвестном направлении.
